Матеріали міжнародної науково-практичної конференції



Сторінка8/11
Дата конвертації23.10.2017
Розмір2.25 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Нерсесян А.С.

адвокат, к.ю.н, науковий співробітник

Інститут держави і права

ім. В.М. Корецького НАН України


Міжнародне право і кримінальна відповідальність юридичних осіб
Відповідно до ст. 9 Конституції України чинні міжнародні договори, згода на обов'язковість яких надана Верховною Радою України, є частиною національного законодавства України. Укладення міжнародних договорів, які суперечать Конституції України, можливе лише після внесення відповідних змін до Конституції України [1].

Таким чином, ратифікація будь-якого міжнародно-правового акта потребує його аналізу з двох питань:

1) чи не потребує даний акт внесення змін до Конституції України?

2) які зміни до національного законодавства слід внести в зв’язку з ратифікацією даного акта?

Однією з найбільш актуальних проблем, що виникли внаслідок ратифікації міжнародно-правових актів, стало впровадження кримінальної відповідальності юридичних осіб. Така відповідальність суперечить загальним засадам вітчизняної кримінально-правової науки, яка ще з радянських [2, c. 36-37] і навіть з дореволюційних часів [3, c. 8-10] заперечувала можливість визнання юридичної особи суб’єктом злочину.

В той же час ігнорувати міжнародно-правові норми, що вимагають від України запровадження кримінальної відповідальності юридичних осіб вже не можна.

Так, зокрема, Конвенція ООН проти транснаціональної організованої злочинності від 15.11.2000 (ратифікована Україною Законом № 1433 – IV від 04.02.2004) визначає у ст. 10, що кожна Держава-учасниця вживає таких заходів, які з урахуванням її правових принципів можуть знадобитися для встановлення відповідальності юридичних осіб за участь у серйозних злочинах, до яких причетна організована злочинна група, і за злочини, визнані такими відповідно до статей 5, 6, 8 і 23 цієї Конвенції. За умови дотримання правових принципів Держави-учасниці відповідальність юридичних осіб може бути кримінальною, цивільно-правовою або адміністративною. Покладання такої відповідальності не завдає шкоди кримінальній відповідальності фізичних осіб, які вчинили злочини. Кожна Держава-учасниця, зокрема, забезпечує застосування щодо юридичних осіб, які притягуються до відповідальності згідно з цією статтею, відповідних ефективних кримінальних або некримінальних санкцій, які здійснюють стримуючий вплив, включаючи грошові санкції [4].

Ст. 26 Конвенції ООН проти корупції від 31.10.2003 (Ратифіковано Законом України від 18 жовтня 2006 року N 251-V) визначає, що Кожна Держава-учасниця вживає таких заходів, які, з урахуванням її принципів права, можуть бути необхідними для встановлення відповідальності юридичних осіб за участь у злочинах, що визначені цією Конвенцією. За умови дотримання принципів права Держави-учасниці відповідальність юридичних осіб може бути кримінальною, цивільно-правовою або адміністративною [5].

Факультативний протокол до Конвенції про права дитини щодо торгівлі дітьми, дитячої проституції та дитячої порнографії від 07.09.2000 (ратифіковано Україною Законом від 03.04.2003 № 716-IV )у ч. 4 ст. 3 визначає, що з урахуванням положень свого національного законодавства кожна держава-учасниця у відповідних випадках вживає заходів щодо визначення відповідальності юридичних осіб за злочини, передбачені у пункті 1 цієї статті. З урахуванням правових принципів держави-учасниці ця відповідальність юридичних осіб може бути кримінальною, цивільною або адміністративною [6].

Таким чином, всі вказані акти ООН містять досить ліберальні вимоги щодо відповідальності юридичних осіб. По-перше, це визначається тим, що в тексті міститься вказівка на врахування державою-учасницею власних правових традицій. По-друге – тим, що дозволяється встановлювати не лише кримінальну, алей й цивільну та/або адміністративно-правову відповідальність юридичних осіб за злочини, вчинені їх керівниками / засновниками/учасниками або іншими уповноваженими особами. Остаточний вибір такої відповідальності лишається за самою державою.

Дещо інша ситуація з вимогами конвенцій на інших міжнародних актів на європейському рівні. Так, ст. 18 Кримінальної конвенції про боротьбу з корупцією (прийнята 27.01.99, ратифікована Україною Законом от 18.10.2006 № 252-V) вказує, що кожна сторона вживатиме таких законодавчих та інших заходів, які можуть бути необхідними для забезпечення відповідальності юридичних осіб за передбачені цією Конвенцією кримінальні злочини - дачу хабара, зловживання впливом та відмивання доходів, - вчинені на їхню користь будь-якою фізичною особою, яка діяла незалежно або як представник того чи іншого органу юридичної особи та яка обіймає керівну посаду у цій юридичній особі, із використанням: 1) представницьких повноважень юридичної особи; чи 2) повноважень приймати рішення від імені юридичної особи; чи 3) повноважень здійснювати контроль за діяльністю юридичної особи, а також за залучення такої фізичної особи до вищезазначених злочинів у якості співучасника чи підбурювача.

Крім цих випадків вимагається, щоб кожна Сторона вживатиме необхідних заходів для забезпечення відповідальності юридичної особи, коли неналежний контроль з боку фізичної особи, згаданої у пункті 1, призвів до вчинення в інтересах цієї юридичної особи кримінальних злочинів, наведених у пункті 1, фізичною особою, що їй підпорядковується.

Відповідальність юридичної особи за пунктами 1 та 2 не виключатиме кримінального переслідування фізичних осіб, які вчиняють кримінальні злочини, згадані у пункті 1, підбурюють до них або беруть у них участь [7].

Таким чином, хоча Кримінальна конвенція про боротьбу з корупцією і не вказує прямо про галузеву приналежність відповідальності юридичних осіб в разі вчинення ними корупційного злочину, все ж її вимоги є менш ліберальними в порівнянні з вимогами ООН і прямо вказують, за які саме злочини юридичні мають нести відповідальність нарівні з фізичною особою, що їх вчинила.

В той же час Конвенція про кіберзлочинність (підписана 23.11.2001 ратифікована Україною із застереженнями і заявами Законом N 2824-IV) від 07.09.2005) вказує у ст. 12, що кожна сторона вживає такі законодавчі та інші заходи, які можуть бути необхідними для забезпечення того, щоб юридична особа могла нести відповідальність за кримінальне правопорушення, встановлене відповідно до цієї Конвенції, яке було вчинене на її користь будь-якою фізичною особою, як індивідуально, так і в якості частини органу такої юридичної особи. Така фізична особа має займати керівну посаду в рамках юридичної особи, в силу: a) повноважень представляти цю юридичну особу; b) повноважень приймати рішення від імені цієї юридичної особи; c) повноважень здійснювати контроль в рамках цієї юридичної особи. Крім того, кожна сторона вживає заходів для забезпечення того, щоб юридична особа могла понести відповідальність у разі, коли недостатній нагляд чи контроль, який мав здійснюватися особою, вказаною у пункті 1, створив можливість вчинення кримінального правопорушення, встановленого відповідно до цієї Конвенції, на користь такої юридичної особи фізичною особою, яка діяла під її контролем. Відповідно до юридичних принципів сторони, відповідальність юридичної особи може бути кримінальною, цивільною або адміністративною [8]. Отже, вимоги Конвенції про кіберзлочинність є більш ліберальними в порівнянні з Кримінальною конвенцією про боротьбу з корупцією, що може свідчити про більшу суспільну небезпеку корупції і, відповідно, про більшу увагу до неї з боку європейських інституцій.

Таким чином, норми міжнародного права більшою мірою містять в собі вимоги щодо запровадження відповідальності юридичних осіб, за злочини, вчинені від їх імені та в їх інтересах уповноваженою фізичною особою. В той же час слід зауважити, що міжнародне право в більшості випадків дає можливість державам (в т.ч. і Україні) самостійно приймати рішення щодо галузевої приналежності такої відповідальності у відповідності до принципів національного права.


Література


  1. Конституція України // Інформаційно-правова система «Ліга Закон» [Електронний ресурс] – Режим доступу: http://search.ligazakon.ua/l_doc2.nsf/link1/find:конституция+украины/Z960254K.html

  2. Трайнин А.Н. Защита мира и борьба с преступлениями против человечества / Арон Наумович Трайнин, - М.: ИГП АН СССР, 1956 – 299 с.

  3. Таганцев Н.С. Курс уголовного права. Русское уголовное право: Учение о преступлении. Часть общая. Кн. 1 – СПб, 1874 – 292 c.

  4. Конвенція ООН проти транснаціональної організованої злочинності // Інформаційно-правова система «Ліга Закон» [Електронний ресурс] – Режим доступу: http://search.ligazakon.ua/l_doc2.nsf/link1/find:транснациональная+организованная/MU00144.html

  5. Конвеція ООН проти корупції // Інформаційно-правова система «Ліга Закон» [Електронний ресурс] – Режим доступу: http://search.ligazakon.ua/l_doc2.nsf/link1/MU03129.html#692

  6. Факультативний протокол до Конвенції про права дитини щодо торгівлі дітьми, дитячої проституції та дитячої порнографії // Інформаційно-правова система «Ліга Закон» [Електронний ресурс] – Режим доступу: http://search.ligazakon.ua/l_doc2.nsf/link1/MU00190.html#77

  7. Кримінальна конвенція про боротьбу з корупцією// Інформаційно-правова система «Ліга Закон» [Електронний ресурс] – Режим доступу: http://search.ligazakon.ua/l_doc2.nsf/link1/ed_1999_01_27/MU99184.html#244

  8. Конвенція про кіберзлочинність // Сторінка «Законодавство України» офіційного веб-сайту Верховної Ради України – Режим доступу: http://zakon4.rada.gov.ua/laws/show/994_575/print1363442738597320


Новикова Л.В.

доцент, к.ю.н.,

зав. кафедрой международного права

Харьковского национального университета имени В.Н. Каразина


Права человека и борьба с терроризмом в деятельности Организации Объединенных Наций
Терроризм в ХХІ веке стал глобальной проблемой современности, вызовом, как для отдельных стран, так и для всего мирового сообщества в целом. Мировой общественностью было признано, что терроризм носит прямую угрозу реализации прав человека, отражается на возможности пользоваться правом на жизнь, свободу и физическую неприкосновенность. Помимо людских потерь, терроризм подрывает функционирование гражданского общества, создает угрозу миру, безопасности и социально-экономическому развитию. В этой связи, для реализации прав человека, функционирования демократических институтов, поддержания мира и безопасности, важное значение имеет сотрудничество государств под эгидой Организации Объединенных Наций ( далее ООН). Так на 6390-м заседании Совета Безопасности ООН, состоявшемся 27 сентября 2010 года, Председатель Совета Безопасности от имени Совета сделал заявление, в котором подтвердил, что терроризм продолжает создавать серьезную угрозу для международного мира и безопасности, прав человека. Угроза терроризма стала более рассредоточенной и в различных регионах мира растет число терактов, совершаемых вследствие нетерпимости или экстремизма, и осуждая терроризм во всех его формах и проявлениях, Совет подтвердил, что терроризм не может и не должен ассоциироваться с какой-либо конкретной религией, национальностью или этнической группой. Признавая, что всеобщее развитие, мир, безопасность и права человека взаимосвязаны и подкрепляют друг друга, Совет подчеркивает значение международных усилий в этом направлении [1].

Борьба с терроризмом - одна из ключевых проблем стоящих перед мировым сообществом и эффективность этой борьбы прямо зависит от желания мирового сообщества объединить свои усилия для решения этой проблемы. В связи с этим, особое значение приобретает деятельность международных организаций участвующих в разработке и реализации механизмов противодействию актам терроризма, соблюдению прав человека, обеспечению международного правопорядка. В настоящий момент основной организацией созданной для поддержания мира, защиты и соблюдения прав человека, развития международного сотрудничества государств является ООН. Для эффективного достижения уставных целей в структуре ООН созданы и функционирует ряд органов общей и специализированной компетенции, реализующих политику ООН в сфере соблюдения прав человека и борьбы с терроризмом. К таким органам прежде всего относят:

- Целевую группу по осуществлению контртеррористических мероприятий (ЦГОКМ) созданную Генеральным секретарем в 2005 году и одобренную Генеральной Ассамблеей в Глобальной контртеррористической стратегии Организации Объединенных Наций, которая была принята консенсусом в 2006 году. В состав Целевой группы входит 31 международное учреждение, которые, по существу своей деятельности принимают участие в многосторонних усилиях по борьбе с терроризмом. Главная цель заключается в том, чтобы максимизировать сравнительные преимущества каждого отдельного подразделения путем совместных действий по оказанию помощи государствам-членам в осуществлении четырех основных компонентов Стратегии, а именно: мер по устранению условий, способствующих распространению терроризма; мер по предотвращению терроризма и борьбе с ним; мер по укреплению потенциала государств в деле предотвращения терроризма и борьбы с ним и усилению роли системы ООН этом отношении; и мер по обеспечению уважения прав человека для всех и верховенства права как основополагающей базы для борьбы с терроризмом [2];

- Контртеррористический комитет ООН состоит из членов Совета Безопасности и наделен полномочиями в области рассмотрения мер, предпринимаемых государствами в целях предупреждения террористических актов и наказания за них. С момента учреждения Контртеррористического комитета (КТК) в 2001 году проблема борьбы с терроризмом и прав человека была предметом значительного внимания Совет Безопасности. В своей резолюции 1456 (2003) и последующих резолюциях Совет Безопасности заявил, что государства должны обеспечить, чтобы любые меры, принимаемые в целях борьбы с терроризмом, соответствовали всем их обязательствам по международному праву, и им следует принять такие меры в соответствии с международным правом, в частности в области прав человека, беженского права и гуманитарного права. Таким образом, существует обязательство обеспечивать соответствие всех внутригосударственных контртеррористических мер стандартам в области прав человека. Изначально политика Комитета в отношении прав человека была сформулирована его первым председателем на брифинге для Совета Безопасности 18 января 2002 года: «Контртеррористический комитет уполномочен осуществлять контроль за выполнением резолюции 1373 (2001). Контроль за осуществлением других международных конвенций, в том числе стандартов в области прав человека, выходит за рамки мандата Контртеррористического комитета. Однако мы будем постоянно помнить о взаимосвязи с вопросами в области прав человека и стремиться надлежащим образом получать соответствующую информацию.» Для этих и других целей, в соответствии с резолюцией 1535 (2004) Совета Безопасности был создан Исполнительный директорат Контртеррористического комитета (ИДКТК). Комитет стал проводить более активную политику в отношении прав человека. ИДКТК в соответствии со своим мандатом взаимодействует с Управлением Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по правам человека (УВКПЧ) и другими организациями, занимающимися правами человека, по вопросам, касающимся борьбы с терроризмом (S/2004/124), и в штат ИДКТК был назначен эксперт по правам человека. В мае 2006 года Комитет принял для ИДКТК руководящие указания по политике в области прав человека, согласно которым ИДКТК должен:



  • консультировать Комитет, в том числе в отношении текущего диалога с государствами по поводу осуществления ими резолюции 1373 (2001), по международному праву в области прав человека, беженскому и гуманитарному праву в связи с определением и осуществлением эффективных мер по выполнению резолюции 1373 (2001);

  • консультировать Комитет по поводу того, каким образом обеспечить, чтобы любые меры, принимаемые государством по осуществлению положений резолюции 1624 (2005), согласовывались с их обязательствами по международному праву, в частности международному праву в области прав человека, беженскому праву и гуманитарному праву; и

  • поддерживать контакт с Управлением Верховного комиссара по правам человека и в соответствующих случаях с другими правозащитными организациями по вопросам, связанным с борьбой с терроризмом.

ИДКТК также является членом Рабочей группы по защите прав человека в условиях борьбы с терроризмом, входящей в созданную Генеральным секретарем Целевую группу по осуществлению контртеррористических мероприятий (ЦГОКМ) [3];

- Совет по правам человека - межправительственный орган системы ООН, в состав которого входят 47 государств, ответственных за поощрение и защиту всех прав человека по всему миру. С момента своего создания в июне 2006 года Совет по правам человека поддержал подход в этой области, принятый ныне несуществующей Комиссией по правам человека. В 2005 году была создана должность Специального докладчика по вопросам поощрения и защиты прав человека в условиях борьбы с терроризмом, что явилось подтверждением государствами-членами потребности выполнения обязательств по защите прав человека в борьбе против терроризма. Ныне эту должность с 1 августа 2011 года занимает Бен Эммерсон. Специальный докладчик, действующий под эгидой нового Совета по правам человека, занимается выявлением, распространением и поощрением передовых методов борьбы с терроризмом, обеспечивающих уважение прав человека и основных свобод. Он также рассматривает заявления о нарушениях прав человека в ходе борьбы с терроризмом, совершает поездки в отдельные страны, а также ведет переписку с более чем 40 странами по вопросам их законодательства и применяемой практики. Специальный докладчик регулярно представляет доклады как Совету по правам человека, так и Генеральной Ассамблее, в том числе по отдельным тематическим вопросам и результатам своих поездок по различным странам. Так, в докладе на 20-й сессии Совета ООН по правам человека, Специальный докладчик ООН по вопросу о защите прав человека в условиях борьбы с терроризмом Бен Эммерсон подчеркнул, что государства, входящие в антитеррористическую коалицию должны коллективно защищать права пострадавших от терроризма, и для защиты прав жертв терроризма необходимо принять руководящие принципы, которые возложат определенную ответственность на государства, борющиеся с террористической угрозой. По словам Эммерсона, терроризм прямо влияет на права человека, особенно такие фундаментальные, как право на жизнь, свободу и физическую неприкосновенность. Вызывает удивление тот факт, что при существовании определенных международно-правовых инструментов для борьбы с террором, у государств нет ни одной стратегии, которая бы ставила во главу угла защиту прав жертв терактов. Между тем спецдокладчик предостерег мировое сообщество от контртеррористических действий, которые могут привести к росту числа пыток или других нарушений прав человека, так как зачастую государства используют страдания жертв терроризма в качестве предлога для обоснования более жестких мер в борьбе с террористами [4].

Важную роль в защите прав человека в борьбе с терроризмом играет Верховный комиссар по правам человека, координирующий рассмотрение вопросов о защите прав человека и основных свобод. Так после терактов 11 сентября 2001 г. Генеральной Ассамблеей ООН была принята Резолюция 58/187 от 22 марта 2004 года «Защита прав человека и основных свобод в условиях борьбы с терроризмом» в которой прямо предписывается соответствующим структурам ООН в области прав человека «рассмотреть в рамках их мандатов вопросы защиты прав человека и основных свобод в контексте мер по борьбе с терроризмом и, при необходимости, координировать свои усилия в целях содействия применению согласованного подхода к этому вопросу», а также « просит Верховного комиссара, используя существующие механизмы, продолжать:



a) рассматривать вопрос о защите прав человека и основных свобод в условиях борьбы с терроризмом, принимая во внимание достоверную информацию из всех источников;

b) вносить общие рекомендации относительно обязанности государств поощрять и защищать права человека и основные свободы при принятии мер по борьбе с терроризмом;

c) предоставлять помощь и консультации государствам, по их просьбе, по вопросам защиты прав человека и основных свобод при принятии мер по борьбе с терроризмом, а также соответствующим органам Организации Объединенных Наций» [5]. Контролируя соблюдение внутригосударственных конттеррористических мер стандартам в области прав человека , Верховный комиссар по правам человека выразил «глубокую озабоченность ростом количества мер, законодательных актов и норм, все чаще принимаемых многими странами во имя борьбы против терроризма, которые отрицательно влияют на осуществление практически всех прав человека – гражданских, культурных, экономических, политических и социальных» [6].

Таким образом, что для реализации прав человека, функционирования демократических институтов и поддержания мира и безопасности важной основой является укрепление взаимодействия и сотрудничества государств под эгидой Организации Объединенных Наций. Сегодня, как отдельно взятые государства, так и международное сообщество в целом оказались перед серьезной проблемой обеспечения собственной безопасности и одновременного гарантирования прав и свобод человека на основе соблюдения Устава ООН и других международно-правовых документов. Поэтому, на наш взгляд, для обеспечения и защиты прав человека в условиях борьбы с терроризмом, необходимо прежде всего:

- разработать общепринятое понятие « терроризм», что позволит избежать двойных стандартов в оценке тех или иных насильственных действий;

- создать при ООН Единый Координационный центр по противодействию терроризму, на который будет возложена разработка стратегия по борьбе с терроризмом, организация международного сотрудничества государств, а также разработка эффективных механизмов защиты прав и свобод человека и гражданина.


Литература
1. Заявление Председателя Совета Безопасности ООН На 6390-м заседании Совета Безопасности, состоявшемся 27 сентября 2010 года в связи с рассмотрением Советом пункта, озаглавленного «Угрозы международному миру и безопасности, создаваемые террористическими актами» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N10/551/60/PDF/N1055160.pdf?OpenElement

2. Официальный сайт ООН. Целевая Группа по осуществлению контртеррористических мероприятий (ЦГОКМ) [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.un.org/ru/terrorism/ctitf/

3. Официальный сайт ООН. Конттеррористический Комитет ООН
[ Электронный ресурс ] . – Режим доступа: http://www.un.org/ru/sc/ctc/

4. ООН борется против терроризма. [Электронный ресурс] . – Режим доступа: http://www.un.org/russian/terrorism/terrorism_hr.shtml

5. Резолюция 58/187, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 22 марта 2004 года «Защита прав человека и основных свобод в условиях борьбы с терроризмом» . [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N03/505/82/PDF/N0350582.pdf?OpenElement

6. Доклад Верховного комиссара ООН по правам человека и дальнейшие шаги после Всемирной конференции по правам человека: «Эффективное функционирование правозащитных механизмов», документ E/CN.4/2004/4, 5 августа 2003 г.(доклад о работе десятого совещания специальных докладчиков/представителей, независимых экспертов и председателей рабочих групп, занимающихся осуществлением специальных процедур Комиссии по правам человека и программы консультативного обслуживания, состоявшегося в Женеве с 23 по 27 июня 2003 г.). [Электронный ресурс].


– Режим доступа: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/G03/
157/85/PDF/G0315785.pdf?OpenElement
Сажиенко Н.В.

ассистент кафедры общегуманитарных дисциплин,

Международный гуманитарный университет, г. Одесса
Влияние фрагментации международного права на эффективность международно-правового сотрудничества государств в сфере здравоохранения
Международное право является нормативным компонентом системы международных отношений, на которую влияют различные факторы – изменения геополитической конфигурации, глобализация и регионализация, повышение опасности международного терроризма и его новых форм (биотерроризм, кибертерроризм), материализация воздействия информационных войн, международные экономические дисбалансы, экологический кризис, вспышки пандемий, распространение инфекционных и неинфекционных эпидемий.

Под влиянием этих факторов международно-правовая система эволюционирует. Данная эволюция непосредственно зависит от развития общества и общественных отношений (правосознание, правовая культура, правовое воспитание), научно-технического прогресса, расширения и усложнения международных отношений.

Развитие и расширение сферы охвата международного права на современном этапе развития человечества привило к дифференциации этого права в различных сферах регулирования. Данная тенденция обособлена наличием специальных договорных режимов2 и увеличивающейся роли специализированных международных межправительственных организаций. Процесс нормативной детализации международного права, как в пространственном масштабе регулирования (универсальное, региональное, интеграционное), так и в предметной сфере, в рамках которых существуют специальные режимы (универсальная, региональная и интеграционная защита прав человека; международное право беженцев [1]; защита и охрана окружающей среды [2, 3, 4]; регулирование мировой торговли [5]; международное гуманитарное право [6, 7]; международное здравоохранительное право [8]), привело к расширению международного права на узкоспециализированные правовые режимы, которые по своей юридической природе автономны один от другого, и в ряде случаев, от общего международного права.

Вопросы дифференциации и фрагментации международного права стали предметом научного дискурса среди юристов-международников в контексте поисков ответов на вызовы фрагментации и прогнозировании развития международного права в ХХI веке. Как отмечает Матиас Гердеген, за дискуссиями о фрагментации международного права кроется забота о распаде и делении целостных комплексов регулирования, а также попытка длительного объединения в понимании единства международного права как целостного и непротиворечивого правопорядка [9, C. 87].

Отечественный исследователь Н. Н. Гнатовский обращает внимание на то, что процесс фрагментации характеризуется пролиферацией международно-правовых норм и институтов; автономностью или самодостаточностью некоторых международно-правовых режимов; распространением международного права на те сферы отношений, которые раньше не считались пригодными для международно-правового регулирования; регионализацией и специализацией международного права; созданием международных судов и других органов, применяющих и толкующих международное право, и обладающих компетенцией, которая совпадает полностью или частично [7].

Проявление дифференциации и расширение сферы охвата международного права мы можем наблюдать на примере международного здравоохранительного права. Сферы общественных отношений, которые ранее были приоритетными направлениями внутригосударственного правового регулирования3, стали предметом международно-правового сотрудничества в сфере здравоохранения через призму защиты права на здоровье как коллективного, так и индивидуального (борьба с инфекционными и неинфекционными заболеваниями, обеспечение гендерного равенства в сфере здравоохранения, экологические детерминанты здоровья и др.), защиты биомедицинских прав человека (международно-правовая регламентация проведения экспериментов на человеке, трансплантология и др.) свободы международной торговли (международно-правовое регулирование оборота лекарственных средств и медицинского оборудования, борьба с табаком и др.), и в то же время предметом регулирования отдельных отраслей международного права – международного права прав человека, международного торгового права.

Результатом международно-правового сотрудничества государств в сфере здравоохранения стало принятие ряда международных договоров4, создание специализированных универсальных и региональных международных организаций5, компетенцией которых является обеспечение реализации права на здоровье как основной цели указанного сотрудничества. Весь массив международных норм как «твердого права», так и «мягкого права» в сфере здравоохранения создают специфическое образование – международное здравоохранительное право, которое является компонентом системы международного права. Что свидетельствует о дифференциации и расширение сферы охвата международного права, и без сомнения влияет на эффективность реализации права на здоровье.

На эту тенденцию обращает внимание Т. Р. Короткий, который рассматривает международное здравоохранительное право через призму фрагментации международного права, а именно в контексте выделения в качестве самостоятельных международных режимов: международно-правовой защиты права на коллективное здоровье; международно-правовой защиты права на индивидуальное здоровье; при этом ученый акцентирует внимание на обособленное значение института защиты биомедицинских прав. При этом, каждое из этих направлений порождает определенные, собственные механизмы реализации [8, C. 724].



Таким образом, аксиомой современных международных отношений является приоритет и центричность прав человека, регулятором и основой которых выступает международное право. При этом, общей тенденцией, присущей международному праву современного этапа развития человечества, является тенденция фрагментации международного права прав человека. Одним из проявлений этой фрагментации стало выделение в качестве самостоятельных международных режимов международно-правовой защиты права на коллективное (общественное) и индивидуальное здоровье. Причиной этого является, с одной стороны, то, что право на здоровье неразрывно связано с фундаментальным правом на жизнь, и, таким образом, оно принадлежит к личным правам, а с другой стороны, его реализация в социуме связана с развитием систем здравоохранения, с самостоятельной сферой сотрудничества государств. Выделение в самостоятельные режимы международно-правовой защиты права на коллективное (общественное) и индивидуальное здоровье свидетельствует о детализации существующих международно-правовых стандартов международного права прав человека, что в свою очередь влияет на реализацию права на здоровье.
Литература


  1. Поєдинок О.Р. Права біженців у контексті фрагментації міжнародного права: автореф. дис. … канд. юрид. наук / О.Р. Поєдинок. – К., 2010. – 20 с.

  2. Медведєва М.О. Міжнародні «екологічні» спори та фрагментація міжнародного права навколишнього середовища / М.О. Медведєва / Європейські перспективи. – № 1, 2011. – С. 180-187.

  3. Медведєва М.О. Значення проблеми фрагментації міжнародного права для реалізації міжнародно-правових норм у галузі охорони навколишнього середовища / Київський національний університет імені Тараса Шевченка, Інститут міжнародних відносин. – К.: «Фенікс», 2012. – С. 384-398. (Бібліотека кафедри міжнародного права)

  4. Медведева М. Разрешение споров в области охраны окружающей среды в контексте фрагментации современного международного права / М.Медведева // Международное правосудие : научный правовой журнал. – 2012. – № 3 (4). – С. 71–79.

  5. Плотніков О.В. Виокремлення спеціального міжнародно-правового режиму СОТ через практику системи з вирішення спорів СОТ / О.В. Плотніков / Митна справа. – № 4 (82), 2012. – С. 77-83.

  6. Гнатовский Н.Н. Гуманитарное право в международных судебных учреждениях: опасна ли институциональная фрагментация? / Н.Н. Гнатовский // Международное правосудие: научный правовой журнал. – 2012. – № 1 (2). – С. 78–87.

  7. Гнатовський М.М. Дискусія про фрагментацію міжнародного права у світлі міжнародного гуманітарного права [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://archive.nbuv.gov.ua/portal/soc_gum/

  8. Короткий Т. Р. Фрагментація міжнародного права через призму міжнародного права охорони здоров’я // Правове життя сучасної України: // Тези доповідей Міжнародної наукової конференції професорсько-викладацького складу (м. Одеса, 21-22 травня 2010 р. / Відп. ред. д-р. юрид. наук, проф. Ю.М. Оборотов. // Одеська національна юридична академія. – О.: Фенікс, 2010. – С. 723-724.

  9. Матіас Гердеген. Міжнародне право / Пер. з німецької. – К.: «К.І.С», 2011. – 516 с.



Поділіться з Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База даних захищена авторським правом ©wishenko.org 2017
звернутися до адміністрації

    Головна сторінка